НЕРУКОТВОРНАЯ РАБОТА

Учёный политеха всю жизнь разыскивает иконы безрукого живописца

 736

Автор: Редакция

ДГ начинает публиковать статьи из журнала «Технополис Поволжья», принадлежащего СамГТУ. У журнала нет электронной версии (на сайте университета лишь размещается PDF-версия журнала), а многие материалы очень любопытные, и мы решили, что показать их вам — хорошая идея.  

Статьи будут на совершенно разные темы — от находок геологов до любопытных сведений о йоде и самарском виноделии. Сегодня публикуем текст об учёном, который всю жизнь разыскивает иконы безрукого и безногого живописца Григория Журавлёва и сведения о нём. Возможно, кто-то из вас даже сможет ему помочь.

~

«2 июля 1885 года сию икону написал зубами в селе Утёвка крестьянин Григорий Журавлёв, безрукий и безногий» – такую надпись на иконе, найденной в 1963 году в селе Пурачин, около Тузлы тогдашней Югославии, обнаружил сербский историк живописи Здравко Каймакович, проводя учёт памятников культуры Сербской Православной Церкви. Запросил Государственный архив СССР, там дали подтверждение: Григорий Журавлёв – уроженец Самарской области.

Доктор технических наук, профессор СамГТУ Александр Малиновский всю жизнь посвятил поиску работ утёвского иконописца. Недавно вышло 5-е издание его книги «Радостная встреча». Каждая страница «журавлёвской темы» – итог колоссальной работы в столичных и местных архивах по воссозданию обстоятельств жизни народного художника. В настоящее время благодаря сотруднику политеха известно около 100 икон Журавлёва.

На пепелище

А началось всё с рассказов о Журавлёве деда Малиновского, Ивана Дмитриевича Рябцева. «Дед застал его живым. Мне тогда было 12 лет, и рассказы о необычном художнике поразили меня, – рассказывает Александр Станиславович. – Я понимал, каким мужественным был этот человек, который не милостыню под забором просил, а работал, творил. Случай в истории уникальный.

В начале 70-х годов даже немногие старожилы Утёвки знали, что местную церковь, занятую под зернохранилище, расписывал богомаз Григорий Журавлёв, живший неподалёку и, как говорили старушки, похороненный тут же, в ограде. Изначально Малиновский искал сведения о Журавлёве не для книги. Его намерения были просты: обойти утёвцев, которые знают или помнят что-либо об удивительном художнике – безногом и безруком от рождения, побывать в церкви, которую он расписывал, поговорить с прихожанами и, собрав материал, постараться закрепить в записках конкретные имена, события. Важно было найти факты, пока они не распылились, не исчезли, поговорить со свидетелями, пока те живы.

Эту работу профессор начал в 60-е годы, ещё будучи студентом.

7f23778b-8d58-4dd3-9a7f-0148b5fe4900

«Окружающие смотрели на меня с опаской: это ведь было время воинствующего атеизма, – вспоминает он. – Даже хранившиеся в музеях иконы прятали глубоко в запасники. Рассказ второго после деда человека, который видел Григория Журавлёва живым, я записал на магнитофон. Тогда же мне удалось обнаружить и единственную его фотографию, на которой художник снят со своим братом, и его икону «Млекопитательница».

Малиновский разузнал, что Журавлёв своим искусством рисования славился на всю округу. О нём были наслышаны даже в первопрестольной. Бытует легенда, что утёвский живописец был приглашён императором Николаем II во дворец, чтобы написать портрет царской семьи. На обратном пути из Петербурга Григорий Николаевич попал к циркачам. Они полгода возили его по России, показывали публике как диковинку. Журавлёв еле-еле вырвался.

От Николая II творец икон получил упряжь, тарантас, лошадь и пожизненную пенсию в 25 рублей в месяц. Самарский губернатор также не обделял его вниманием. Любили художника и односельчане.

Толчком для написания книги «Радостная встреча» послужила такая история. Однажды в середине 1980-х годов Александр Малиновский в очередной раз приехал в Утёвку и увидел, что храм Святой Троицы стоит без креста. Оказалось, местные жители просили работников сельсовета открыть храм, а те, напротив, своротили крест: нет креста – стало быть, и храма нет. Местные атеисты думали, что всё затихнет.

«Чтобы остановить дальнейшее разрушение и обратить внимание общественности на эту ситуацию, я написал книгу «На пепелище», – рассказывает биограф Журавлёва. – И люди своими силами начали восстанавливать храм. Под впечатлением радости от изменений, которые пришли в нашу жизнь, я выпустил второе издание книги под названием «Радостная встреча». В ней приводилось описание ещё двенадцати икон художника».

76_4

Божьим промыслом

Поиск каждой иконы – своего рода расследование, основанное на встречах с разными людьми, на результатах работы в архивах. После выхода нового издания «Радостной встречи» растёт список найденных икон, расширяется география поисков.

В 1992 году Малиновскому написали из Троице-Сергиевой Лавры, в церковно-археологическом кабинете которой до сих хранится образ «Святой Лев – папа римский», выполненный утёвским иконописцем. В 1999 году служитель одной из русских церквей в Казахстане подарил самарскому епархиальному музею икону «Кирилл и Мефодий». В 2005 году обнаружилась копия справки о смерти художника – 15 февраля 1916 года.

Порой кажется, что находки случайные, но Александр Станиславович считает, что его ведёт божий промысел. Так, два года назад он решил написать книгу о самарском губернаторе Александре Свербееве. Работая в Российском государственном архиве литературы и искусства с дневниками десятого начальника Самарской губернии, вдруг обнаружил сразу четыре письма Григория Журавлёва! В одном из них, в декабре 1880 года, мастер пишет губернатору, что посылает вместе с отцом семь икон, выполненных по его заказу. В другом, датированном 1884 годом, обращается к цесаревичу Николаю
с просьбой принять написанную специально для него икону Николая Чудотворца.

«Так мы доподлинно узнали ещё о нескольких работах иконописца, – рассуждает о важности находки Малиновский. – Причём большая часть из них выполнена мастером на золоте. И совсем недавно мы нашли одну из этих икон».

Речь идёт о находке в фондах Эрмитажа. На обратной стороне иконы – надпись, которой никто из сотрудников музея долго не придавал значения: «Из архива цесаревича». Музейщики обратили внимание на особенность изображения лика святого: на нём хорошо заметны тревожные эмоции. Здесь Журавлёв отступил от традиции, предписывающей создавать лики святых «как прозрачную гладь воды» –
без психологизма, активной мимики, без выражения каких-либо сильных чувств.

«Почему так произошло? Я долго размышлял об этом. В России тревожная обстановка. Убит Александр II. В дневниках Николая Романова есть запись о том, что он страшится момента, когда станет царём. Как нужна была ему стойкость и жертвенность в служении своему народу, так характерная для Николая Чудотворца! Думал ли об этом двадцатишестилетний художник из далёкого заволжского села, писавший икону для будущего самодержца, или простодушно беспокоился о молитвенном призвании святого, имя которого носил цесаревич? Полагаю, несомненно, думал».

Крестьянская Мадонна

В последнем издании книги Малиновский написал об обнаруженных в архивах Свербеева письмах. Там упоминаются Кузьма Данилов, Михаил Хмелёв, Василий Попов – возможно, ученики художника. Может быть, прочитав записки писателя, родственники учеников иконописца откликнутся? Ведь пока так и не нашлась самая знаменитая икона Журавлёва «Утёвская мадонна». Она известна только по фотографиям.

«У этой иконы – особая история. В 60-х годах я увидел её фотографию, тогда же узнал, что в народе её называют «Утёвская мадонна». На иконе небольшого формата изображена крестьянка в белом платке с младенцем на руках. Лицо простое, типично заволжское. Большие тёмные глаза. На губах – чуть наметившаяся улыбка. Нет ни тени церковности, но всё же она воспринимается как икона. В этом слиянии канонизированного и простого, осознанно или нет, заложена, как мне показалось, позиция обострённо чувствующей жизнь души.

«Утёвская мадонна» хранилась в доме одной из жительниц Утёвки Подусовой. В 1964 году мы с приятелем сфотографировали её на чёрно-белую пленку. В цветном изображении почти никто икону не видел. В конце 80-х годов я приехал в Утёвку, чтобы сфотографировать икону, но нас в дом не пустили родственники. Помню отчаянную горечь в душе. Знаю, многие хотят увидеть эту икону, и ничего не могу сделать. Когда вернулся в село, женщины уже не было в живых, а икона исчезла. Сказали, что все иконы забрали родственники из Самары, но адреса их у новых обитателей дома нет.  Лет десять назад на площади Куйбышева была выставка фотографий Виктора Пылявского – храмы, снятые с параплана. В журнале отзывов я нашёл такую запись: «У моей дочери Лены есть одна из работ Журавлёва – икона с Мадонной в крестьянском головном уборе. Живём мы с ней в Самаре недалеко от места выставки». Ни телефона, ни адреса. Пытаюсь найти этого человека – пока ничего не получается».

малиновскийАлександр Малиновский родился в 1944 году в селе Утёвке Нефтегорского района Куйбышевской области. Окончил химико-технологический факультета самарского Политеха. Прошёл путь от рабочего до руководителя крупных нефтехимических предприятий. Доктор технических наук, профессор СамГТУ. Заслуженный изобретатель России, заслуженный инженер России, академик Российской инженерной академии. Член Союза писателей России. Автор 20 книг, в 2015 году он закончил рукопись ещё одной – «Нефтехимия Самарской области: годы, люди, производства», посвящённой этапам становления и развития большой химии и нефтехимии в нашем крае начиная со времени Петра Великого. Лауреат четырёх всероссийских литературных премий.

К настоящему времени Малиновскому удалось установить местонахождение почти 100 икон Григория Журавлёва. Самые последние находки – «Избранные святые» (Музей истории религии в Санкт-Петербурге), «Спас нерукотворный» (женский монастырь города Галич в Костромской области). Недавно обнаружилась ещё одна икона, написанная мастером для иконостаса Самарского кафедрального собора. Она с родины живописца и не уезжала, находится в храме Вознесения Христова в Кинель-Черкассах. Видимо, когда храм рушили, кто-то из верующих земляков сумел вынести образ.

А итогом сбора материалов о Журавлёве стало открытие музея в его родном селе Утёвка и экспозиций в Нефтегорском краеведческом и Самарском епархиальном музеях.

Текст: Светлана Еременко